Мет Уаймен - За стеклом [Коламбия-роуд]

Картье не подозревал об одном: мы со Слимом и с Павловым провели всю ночь за подготовкой к рассвету этого нового дня. У меня имелись все причины опасаться, что в случае нашего промедления кто-то добрался бы до особняка раньше нас. Кто знает, сколько человек видело, как Фрэнк набивал пачками наличных своего мишку? Сколько воришек слоняется в киберпространстве? И для каждого это зрелище могло послужить приглашением к действию. Вот почему мы все обдумали, пока мир снаружи крепко спал. И даже отсняли небольшой видеоролик, который Корал — новая подружка Павлова — должна была скормить серверу, как некую гарантию того, что задница Картье не оторвется от кресла, пока мы воруем у него денежки. Идея принадлежала самой Корал: записать сцену, которая одурачит Фрэнка, заставив думать, будто я сижу дома, наслаждаясь минуткой полного одиночества. Я изъявила согласие выступить и запечатлеть свое выступление только при том условии, что дверь спальни будет заперта, а занавески задернуты. Ясное дело, я не могла остаться одна в присутствии цифровой камеры. Благодаря подлой выходке нашего домовладельца, в комнате вместе со мной мог оказаться кто угодно. Все, кроме самого Картье: я не начала позировать, пока в окошке getcartier не погас последний огонек, и для меня имело значение только это.

— Те кадры, что ты отсняла в спальне, — возглавлявший нашу процессию вверх по откосу Слим замер как раз надо мной, — смогу ли я когда-нибудь их увидеть?

— Нет, это закрытый сеанс, — сказала я. — Только для Фрэнка.

Уклон становился все круче, и мы опустились на четвереньки, пытаясь нащупать точку опоры в меловых отложениях. Вся сложность была в том, чтобы не отвлекаться ни на минуту. Подъем требовал самого пристального изучения каждого кусочка породы под нашими ногами. Мы подвергли себя очень даже реальному испытанию — и не только благодаря нехватке сна и неослабевающему (в силу целого ряда причин) внутреннему напряжению. Нас изрядно тяготила и сама миссия. Мы со Слимом, казалось, перешли уже всякие границы, предпринимая третью по счету экскурсию в мир преступности. Только еще раз посетив этот чуждый для меня мир, мы смогли бы вернуться к нормальной жизни.

Сверху до меня доносилось тяжелое сопение Слима, с ворчанием преодолевавшего залежи расшатавшихся камней.

— Может, хоть на словах опишешь самые интересные моменты? — послышалось затем. — В частности, «гвоздь» программы.

— Запись должна отвлекать Картье, а не тебя! — Я пыталась догнать Слима, но летящая в лицо меловая крошка была неумолима. — Она дает нам тридцать минут форы. Всего лишь полчаса мы можем рассчитывать на то, что он не выйдет из библиотеки. Так что ползи дальше, и желательно молча.

Может, я была не права, мои нервы действительно пошаливали, но эта гневная отповедь точно совпала с моментом, когда Слим утратил опору под ногами. Вот носок его ботинка нащупывает обнажение прочного камня, а всего через миг я едва успеваю заслонить лицо под душем запрыгавших вокруг обломков.

— Черт! — завопили мы на два голоса. Лишь когда ветер унес остатки пыли, я решилась вновь взглянуть вверх и выдохнула с облегчением: Слим все еще был там, балансируя на пучке травы. С небрежной улыбкой, между прочим.

— Кончай свои киношные трюки! — бросила я. — Мне уж померещилось, что теперь-то ты уж точно костей не соберешь.

— Даже ногу не подвернул, — фыркнул Слим, вслед за чем земля ушла из-под его ног.

46

Как подсказывает мне опыт, мужчины реагируют на травмы двояко: одни делают вид, что ничего не случилось, другие поднимают вопль до небес. И никаких нюансов и промежуточных вариантов. Если бы пострадавшим оказался мой брат, он наверняка тут же набрал бы номер Службы спасения. Я даже вообразила, как вертолет спасателей зависает рядом с нами, пилот оценивает ситуацию с воздуха, а его напарник вытаскивает мегафон и во всеуслышание разносит нас за напрасный вызов. Это непременно отвлекло бы Фрэнка Картье от его компьютера. К счастью, Слим относился к первому типу: подвернув лодыжку, он прикусил губу и заявил, что все в полном ажуре. Может, его гордость и провалилась сквозь землю, но все остальное просто-напросто съехало по склону на пару ярдов вниз. Впрочем, глядя на то, как он карабкается ко мне, я догадалась, что на сей раз без увечий не обошлось. Слим странно морщился всякий раз, вставая на левую ногу, отчего мне стало ясно, что командование операцией придется взять на себя.

— Давай сюда веревку. — Я вытянула руку, чтобы помочь Слиму подняться, но он упорно делал вид, что не слышит. — Брось, я же вижу, тебе больно. Позволь облегчить тебе жизнь.

— Ты хочешь привязать себя ко мне? — спросил он.

— Нет. Я хочу привязать тебя к себе.

— Полезешь первой?

— Положись на меня, — сказала я. — Ты же доверяешь мне, правда?

Солнце неуклонно меркло, и я чувствовала, что его подгоняет ненастье. Сумерки слишком быстро сгущались в непроглядную тьму, а ветер со свистом носился вокруг и уже успел разметать мои волосы по всему лицу. Заколку я прихватить, конечно, не догадалась. Слиму уже не было нужды таскать у меня резинки, так что пришлось импровизировать с его браслетом. Не без труда уложив волосы в «конский хвост», я привязала к себе Слима веревкой.

— Не хочу опять вспоминать виденные когда-то фильмы, — проговорил он, раскидывая руки в стороны, пока я билась над узлом, — но разве мы не должны привязаться к чему-то прочному?

— Ага! — Я запрокинула лицо. — Вот, значит, как это делается в кино?

Слим подтвердил, что в «Скалолазе» Слай Сталлоне никогда не ползал по горам, не привязавшись сперва к дружку или к подружке. Не важно, к кому, но этот кто-то непременно пристегивался к скале специальным канатом.

— Ты прав, — согласилась я, оглядывая затянутую на его пояснице веревку. — Но где они его брали?

Слим пожал плечами.

— Специальное альпинистское снаряжение, кажется. Главное, это очень эффектно выглядит на пленке. Демонстрирует духовную связь персонажей.

Я натянула веревку, потуже затягивая узел, а тот расползся вовсе. Мы со Слимом посмотрели друг на друга и расплылись в одинаковых улыбках. Я подобрала веревку и швырнула вниз, не чувствуя необходимости что-либо объяснять. Пора заняться делом. Безо всяких выкрутасов.

— За мной, — сказала я и возобновила восхождение. — Рискнем наплевать на общепринятые правила.

Слим выбрал для операции большие грубые ботинки, но моя обувь, как выяснилось, лучше подходила для лазания. Мягкая кожа, гибкие подошвы и твердая опора голени отлично послужили мне, пока я подбиралась к фундаменту. Да и остальной мой костюм тоже оказался более чем уместен. Джинсы стали бы натирать во время такого подъема, а любая куртка сковала бы движения ничуть не хуже короткого жилета с плеча Вилли. Без него мне сделалось по-настоящему прохладно, зато, выбравшись из пуховика, я смогла отыскать подходящий промежуток в стальных прутьях и протиснуться туда. Самое время отдышаться: вбитые в грунт сваи образовывали платформу, на которой можно было стоять. Это дало мне шанс заняться поклажей — при мне была сумка на лямке, которую я забросила теперь за спину. Надо сказать, она сделалась гораздо удобнее, когда внутри нее оказался туго свернутый пуховик, — весила ровно столько, сколько нужно. Лишь поправив лямку на плече, я заметила, что Слим и не думает выбираться. Что могло его задержать? Я опустила взгляд под его широко расставленные ноги (может, нужно помочь?) и обнаружила, что он не двинулся с места.

— В чем дело теперь? — На меня смотрело перевернутое лицо, исполненное восторга и благоговения. На миг я испугалась за свои шорты: не появилась ли в них дыра? Я позвала Слима по имени, пришлось даже пощелкать пальцами, чтобы тот вернулся из своих мечтаний. — Ты, часом, не впал в ступор?

— Ни боже мой! — Подобравшись ближе, Слим поднес лицо к прутьям и схватился за них обеими руками, как заключенный в камере. — Если только ты не захватила другой бюстгальтер…

— Слим, — оборвала я его, — у тебя явный шок.

— Шок? — переспросил он. — Да, я убит наповал.

Слима явно распирало желание высказаться, но я не дала ему такой возможности.

— Да, тебе едва удалось выжить, — согласилась я, — но сейчас не время искать сочувствия у окружающих. Постарайся сосредоточиться на нашей задаче и подтягивайся сюда.

Пляж внизу казался отсюда совсем узкой лентой. Заливчик в форме раковины морского гребешка. И того же цвета — теперь, когда тучи, сжимая кольцо, стали наливаться синевой. К тому времени, как Слим выбрался на сваи, мне уже не терпелось завершить восхождение. Оставалось совсем немного — я уже могла дотянуться до плюща, свисавшего с вершины. Проблема заключалась в том, что он сильно разросся и нависал теперь над нами. Я как раз выискивала наиболее подходящую тропинку наверх, когда мой телефон опять заблеял. Я отстегнула его от пояса.